«Финист — ясный сокол» краткое содержание сказки – читать пересказ онлайн

image

Жил-был старик, у него было три дочери: большая и средняя — щеголихи, а меньшая только о хозяйстве радела. Сбирается отец в город и спрашивает у своих дочерей: которой что купить? Большая просит: «Купи мне на платье!» И середняя то ж говорит. «А тебе что, дочь моя любимая?» — спрашивает у меньшой. «Купи мне, батюшка, перышко Финиста ясна сокола». Отец простился с ними и уехал в город; большим дочерям купил на платье, а перышка Финиста ясна сокола нигде не нашел. Воротился домой, старшую и середнюю дочерей обновами обрадовал. «А тебе, — говорит меньшой, — не нашел перышка Финиста ясна сокола». — «Так и быть, — сказала она, — может, в другой раз посчастливится найти». Большие сестры кроят да обновы себе шьют, да над нею посмеиваются; а она знай отмалчивается. Опять собирается отец в город и спрашивает: «Ну, дочки, что вам купить?» Большая и середняя просят по платку купить, а меньшая говорит: «Купи мне, батюшка, перышко Финиста ясна сокола». Отец поехал в город, купил два платка, а перышка и в глаза не видал. Воротился назад и говорит: «Ах, дочка, ведь я опять не нашел перышка Финиста ясна сокола!» — «Ничего, батюшка; может, в иное время посчастливится».

Вот и в третий раз собирается отец в город и спрашивает: «Сказывайте, дочки, что вам купить?» Большие говорят: «Купи нам серьги», а меньшая опять свое: «Купи мне перышко Финиста ясна сокола». Отец искупил золотые серьги, бросился искать перышка — никто такого не ведает; опечалился и поехал из городу. Только за заставу, а навстречу ему старичок несет коробочку. «Что несешь, старина?» — «Перышко Финиста ясна сокола». — «Что за него просишь?» — «Давай тысячу». Отец заплатил деньги и поскакал домой с коробочкой. Встречают его дочери. «Ну, дочь моя любимая, — говорит он меньшой, — наконец и тебе купил подарок; на, возьми!» Меньшая дочь чуть не прыгнула от радости, взяла коробочку, стала ее целовать-миловать, крепко к сердцу прижимать.

После ужина разошлись все спать по своим светелкам; пришла и она в свою горницу, открыла коробочку — перышко Финиста ясна сокола тотчас вылетело, ударилось об пол, и явился перед девицей прекрасный царевич. Повели они меж собой речи сладкие, хорошие. Услыхали сестры и спрашивают: «С кем это, сестрица, ты разговариваешь?» — «Сама с собой», — отвечает красна девица. «А ну, отопрись!» Царевич ударился об пол — и сделался перышком; она взяла, положила перышко в коробочку и отворила дверь. Сестры и туда смотрят и сюда заглядывают — нет никого! Только они ушли, красная девица открыла окно, достала перышко и говорит: «Полетай, мое перышко, во чисто поле; погуляй до поры до времени!» Перышко обратилось ясным соколом и улетело в чистое поле.

На другую ночь прилетает Финист ясный сокол к своей девице; пошли у них разговоры веселые. Сестры услыхали и сейчас к отцу побежали: «Батюшка! У нашей сестры кто-то по ночам бывает; и теперь сидит да с нею разговаривает». Отец встал и пошел к меньшой дочери, входит в ее горницу, а царевич уж давно обратился перышком и лежит в коробочке. «Ах вы, негодные! — накинулся отец на своих больших дочерей. — Что вы на нее понапрасну взводите? Лучше бы за собой присматривали!»

На другой день сестры поднялись на хитрости: вечером, когда на дворе совсем стемнело, подставили лестницу, набрали острых ножей да иголок и натыкали на окне красной девицы.

Ночью прилетел Финист ясный сокол, бился-бился — не мог попасть в горницу, только крылышки себе обрезал. «Прощай, красна девица! — сказал он. — Если вздумаешь искать меня, то ищи за тридевять земель, в тридесятом царстве. Прежде три пары башмаков железных истопчешь, три посоха чугунных изломаешь, три просвиры каменных изгложешь, чем найдешь меня, добра мо́лодца!» А девица спит себе: хоть и слышит сквозь сон эти речи неприветливые, а встать-пробудиться не может.

Утром просыпается, смотрит — на окне ножи да иглы натыканы, а с них кровь так и капает. Всплеснула руками: «Ах, боже мой! Знать, сестрицы сгубили моего друга милого!» В тот же час собралась и ушла из дому. Побежала в кузницу, сковала себе три пары башмаков железных да три посоха чугунных, запаслась тремя каменными просвирами и пустилась в дорогу искать Финиста ясна сокола.

Шла-шла, пару башмаков истоптала, чугунный посох изломала и каменную просвиру изглодала: приходит к избушке и стучится: «Хозяин с хозяюшкой! Укройте от темныя ночи». Отвечает старушка: «Милости просим, красная девица! Куда идешь, голубушка?» — «Ах, бабушка! Ищу Финиста ясна сокола». — «Ну, красна девица, далеко ж тебе искать будет!» Наутро говорит старуха: «Ступай теперь к моей середней сестре, она тебя добру научит; а вот тебе мой подарок: серебряное донце, золотое веретенце; станешь кудель прясть — золотая нитка потянется». Потом взяла клубочек, покатила по дороге и наказала вслед за ним идти, куда клубочек покатится, туда и путь держи! Девица поблагодарила старуху и пошла за клубочком.

Долго ли, коротко ли, другая пара башмаков изношена, другой посох изломан, еще каменная просвира изглодана; наконец прикатился клубочек к избушке. Она постучалась: «Добрые хозяева! Укройте от темной ночи красну девицу». — «Милости просим! — отвечает старушка. — Куда идешь, красная девица?» — «Ищу, бабушка, Финиста ясна сокола». — «Далеко ж тебе искать будет!» Поутру дает ей старушка серебряное блюдо и золотое яичко и посылает к своей старшей сестре: она-де знает, где найти Финиста ясна сокола!

Простилась красна девица со старухою и пошла в путь-дорогу; шла-шла, третья пара башмаков истоптана, третий посох изломан, и последняя просвира изглодана — прикатился клубочек к избушке. Стучится и говорит странница: «Добрые хозяева! Укройте от темной ночи красну девицу». Опять вышла старушка: «Поди, голубушка! Милости просим! Откудова идешь и куда путь держишь?» — «Ищу, бабушка, Финиста ясна сокола». — «Ох, трудно, трудно отыскать его! Он живет теперь в этаком-то городе, на просвирниной дочери там женился». Наутро говорит старуха красной девице: «Вот тебе подарок: золотое пялечко да иголочка; ты только пялечко держи, а иголочка сама вышивать будет. Ну, теперь ступай с богом и наймись к просвирне в работницы».

Сказано — сделано. Пришла красная девица на просвирнин двор и нанялась в работницы; дело у ней так и кипит под руками: и печку топит, и воду носит, и обед готовит. Просвирня смотрит да радуется. «Слава богу! — говорит своей дочке. — Нажили себе работницу и услужливую и добрую: без наряду все делает!» А красная девица, покончив с хозяйскими работами, взяла серебряное донце, золотое веретенце и села прясть: прядет — из кудели нитка тянется, нитка не простая, а чистого золота. Увидала это просвирнина дочь: «Ах, красная девица! Не продашь ли мне свою забаву?» — «Пожалуй, продам!» — «А какая цена?» — «Позволь с твоим мужем ночь перебыть». Просвирнина дочь согласилась. «Не беда! — думает. — Ведь мужа можно сонным зельем опоить, а чрез это веретенце мы с матушкой озолотимся!»

А Финиста ясна сокола дома не было; целый день гулял по поднебесью, только к вечеру воротился. Сели ужинать; красная девица подает на стол кушанья да все на него смотрит, а он, добрый мо́лодец, и не узнает ее. Просвирнина дочь подмешала Финисту ясну соколу сонного зелья в питье, уложила его спать и говорит работнице: «Ступай к нему в горницу да мух отгоняй!» Вот красная девица отгоняет мух, а сама слезно плачет: «Проснись-пробудись, Финист ясный сокол! Я, красна девица, к тебе пришла; три чугунных посоха изломала, три пары башмаков железных истоптала, три просвиры каменных изглодала да все тебя, милого, искала!» А Финист спит, ничего не чует; так и ночь прошла.

На другой день работница взяла серебряное блюдечко и катает по нем золотым яичком: много золотых яиц накатала! Увидала просвирнина дочь. «Продай, — говорит, — мне свою забаву!» — «Пожалуй, купи». — «А как цена?» — «Позволь с твоим мужем еще единую ночь перебыть». — «Хорошо, я согласна!» А Финист ясный сокол опять целый день гулял по поднебесью, домой прилетел только к вечеру. Сели ужинать, красная девица подает кушанья да все на него смотрит, а он словно никогда и не знавал ее. Опять просвирнина дочь опоила его сонным зельем, уложила спать и послала работницу мух отгонять. И на этот раз, как ни плакала, как ни будила его красная девица, он проспал до утра и ничего не слышал.

На третий день сидит красная девица, держит в руках золотое пялечко, а иголочка сама вышивает — да такие узоры чудные! Загляделась просвирнина дочка. «Продай, красная девица, продай, — говорит, — мне свою забаву!» — «Пожалуй, купи!» — «А как цена?» — «Позволь с твоим мужем третью ночь перебыть». — «Хорошо, я согласна!» Вечером прилетел Финист ясный сокол; жена опоила его сонным зельем, уложила спать и посылает работницу мух отгонять. Вот красная девица мух отгоняет, а сама слезно причитывает: «Проснись-пробудись, Финист ясный сокол! Я, красна девица, к тебе пришла; три чугунных посоха изломала, три пары железных башмаков истоптала, три каменных просвиры изглодала — все тебя, милого, искала!» А Финист ясный сокол крепко спит, ничего не чует.

Долго она плакала, долго будила его; вдруг упала ему на щеку слеза красной девицы, и он в ту ж минуту проснулся: «Ах, — говорит, — что-то меня обожгло!» — «Финист ясный сокол! — отвечает ему девица. — Я к тебе пришла; три чугунных посоха изломала, три пары железных башмаков истоптала, три каменных просвиры изглодала — все тебя искала! Вот уж третью ночь над тобою стою, а ты спишь — не пробуждаешься, на мои слова не отзываешься!» Тут только узнал Финист ясный сокол и так обрадовался, что сказать нельзя. Сговорились и ушли от просвирни. Поутру хватилась просвирнина дочь своего мужа: ни его нет, ни работницы! Стала жаловаться матери; просвирня приказала лошадей заложить и погналась в погоню. Ездила-ездила, и к трем старухам заезжала, а Финиста ясна сокола не догнала: его и следов давно не видать!

Очутился Финист ясный сокол со своею суженой возле ее дома родительского; ударился о сыру землю и сделался перышком: красная девица взяла его, спрятала за пазушку и пришла к отцу. «Ах, дочь моя любимая! Я думал, что тебя и на свете нет; где была так долго?» — «Богу ходила молиться». А случилось это как раз около святой недели. Вот отец с старшими дочерьми собираются к заутрене. «Что ж, дочка милая, — спрашивает он меньшую, — собирайся да поедем; нынче день такой радостный». — «Батюшка, мне надеть на себя нечего». — «Надень наши уборы», — говорят старшие сестры. «Ах, сестрицы, мне ваши платья не по кости! Я лучше дома останусь».

Отец с двумя дочерьми уехал к заутрене; в те́ поры красная девица вынула свое перышко. Оно ударилось об пол и сделалось прекрасным царевичем. Царевич свистнул в окошко — сейчас явились и платья, и уборы, и карета золотая. Нарядились, сели в карету и поехали. Входят они в церковь, становятся впереди всех; народ дивится: какой-такой царевич с царевною пожаловал? На исходе заутрени вышли они раньше всех и уехали домой; карета пропала, платьев и уборов как не бывало, а царевич обратился перышком. Воротилися и отец с дочерьми. «Ах, сестрица! Вот ты с нами не ездила, а в церкви был прекрасный царевич с ненаглядной царевною». — «Ничего, сестрицы! Вы мне рассказали — все равно что сама была». На другой день опять то же; а на третий, как стал царевич с красной девицей в карету садиться, отец вышел из церкви и своими глазами видел, что карета к его дому подъехала и пропала. Воротился отец и стал меньшую дочку допрашивать; она и говорит: «Нечего делать, надо признаться!» Вынула перышко; перышко ударилось об пол и обернулся царевичем. Тут их и обвенчали, и свадьба была богатая! На той свадьбе и я был, вино пил, по усам текло, во рту не было. Надели на меня колпак да и ну толкать; надели на меня кузов: «Ты, детинушка, не гузай[1], убирайся-ка поскорей со двора».

[1] — Не мешкай.

Домой Русские народные Сказка Перышко Финиста Ясно Сокола читать детям

Жил — был  старик со своей старой женой. У них было три дочери. Самая младшая была такой красавицей, о которой она не могла ни рассказать в сказке, ни описать ручкой. Однажды старик отправился в город на ярмарку, и он сказал:»мои дорогие дочери, скажите, чего вы хотите; я куплю все, что вы пожелаете на ярмарке».

Старший сказал: «отец, купи мне новое платье.»Второй сказал:» отец, купи мне платок. Но самый молодой сказал: «купи мне алый цветок».

Старик смеялся над младшей дочерью. «О, маленькая чудачка! чего ты хочешь от алого цветка? Для тебя это очень хорошо; лучше я куплю тебе одежду».

Независимо от того, что он сказал, он не мог убедить ее. «Купи мне маленький алый цветок, ничего кроме этого.»Старик пошел на ярмарку, купил старшей дочери платье, второй платок, но во всем городе не смог найти алого цветка. Только когда он возвращался домой, неизвестный старик встал у него на пути. У старика в руке был алый цветок. «Продай мне твой цветок, старик».

«Он не продается, он зарезервирован. Если твоя младшая дочь выйдет замуж за моего сына, яркого Финиста Сокола, я дам цветок в подарок».

Отец задумался. Не брать цветок было, чтобы опечалить свою дочь, а взять его было, чтобы дать ей в браке, Бог знает к кому! Он думал и думал; все равно он взял цветок. «Какой вред?- сказал он себе: — они придут с предложениями. Если он не тот человек, почему, мы можем отказаться.»Он пришел домой, подарил старшей дочери ее платье, второй шали, а младшему он подарил цветок, сказав:» мне не нравится цветок твой, моя дорогая дочь; сильно мне это не нравится.- И тогда он прошептал ей на ухо: — цветок был зарезервирован, а не для продажи. Я взял его у странного человека за обещание дать тебе в браке с его сыном, светлым Финистом соколом».

«Не смущайтесь, отец, он так хорош и добр; он летает как яркий Сокол в небе, и когда он ударяет по сырой земле, он герой героев».

— Но знаешь ли ты его?»

— Я знаю его, отец. В прошлое воскресенье он был на мессе и все время смотрел на меня. Я говорила с ним-он любит меня, отец».

Сказка Перышко Финиста Ясно Сокола

Старик покачал головой, очень резко посмотрел на свою дочь, сделал на ней крестное знамение и сказал: «иди в свою комнату, моя дорогая дочь, пора спать. Утро мудрее вечера; мы поговорим об этом в будущем».

Дочь заткнулась в своей комнате, положила алый цветок в воду, открыла окно и посмотрела в синее расстояние. Откуда бы он ни пришел, светлый Финист Сокол из цветочных перьев, колесивший перед ней, вскочил через окно, ударил по полу и стал молодым человеком. Дева испугалась,но когда он заговорил, то не знает, как радостно и приятно ей в сердце. Они говорили до рассвета, — я не знаю, что; Я знаю только, что когда день начал ломаться, яркий Финист Сокол из цветочных перьев поцеловал ее и сказал: «каждую ночь, как только яркий маленький цветок помещается на окно, я буду летать к тебе, моя дорогая. Но вот перышко из моего крыла. Ты должен желать одеяния, выйти на балкон и помахать им по правой стороне; через мгновение все, что душа твоя пожелает, предстанет перед тобою.»Он поцеловал ее еще раз, превратился в яркого Сокола и улетел за темный лес.

Девица присмотрела за своей лучиной, закрыла окно и легла спать. С тех пор каждую ночь, как только она положила в окно маленький алый цветок, к ней прилетал добрый юноша, яркий Финист Сокол.

Что ж, наступило воскресенье. Старшие сестры стали одеваться на мессу. — Но что ты будешь носить? Ничего нового у тебя нет», — сказали они младшему.

Она ответила: «неважно, я могу молиться даже дома».

Старшие сестры ходили в церковь, а младшая сидела у окна в старой одежде и смотрели на православных людей, идущих в церковь. Она выждала свое время, вышла на крыльцо, помахала справа цветным пером; и откуда бы они ни пришли, перед ней предстала хрустальная карета, чистокровные кони, слуги в золоте, мантии и всяком украшении из драгоценных камней. В один момент красивая девушка была одета, сидела в карете и поехала в церковь. Люди смотрят, восхищаются ее красотой. — Понятно, что пришла какая-то царская дочь, — говорили они между собой.

Как только была спета «Достоино», она вышла из церкви, сидела в карете и кружилась дома. Православные вышли посмотреть на нее, посмотреть, куда она пойдет; но ничего подобного, — ее след давно простыл.

Наша красавица едва подошла ко двору, когда махнула ярким пером с левой стороны; в одно мгновение девицы раздели ее, и карета исчезла. Она сидела, как будто ничего не случилось, глядя в окно, чтобы увидеть, как православные люди уходят из церкви.

Сестры тоже вернулись домой. — Ну, сестра, — сказали они,-какая красота была сегодня в церкви! Просто зрение, ни быть сказанным в сказке ни описанным с ручкой. Должно быть, она какая-то царская дочь из другой страны, так великолепно одетая, чудесно!»

Наступило второе и третье воскресенья, прекрасная Дева озлобила православный народ, сестер, отца и мать. Но в последний раз, когда она разделась, она забыла вынуть из волос бриллиантовую булавку. Старшие сестры пришли из церкви и рассказали ей о царской дочери; но когда они посмотрели на младшую сестру, у нее в волосах были пылающие бриллианты.

— О, сестра, что это такое?- воскликнули они, — почему именно такая булавка была сегодня в волосах царской дочери. Откуда ты ее взяла?»

Красивая девушка растерялась и побежала к своей комнате. Не было конца догадкам и шепоту, но младшая сестра ничего не сказала и засмеялась в тайне. Старшие сестры стали смотреть на нее и слушать ночью у нее в комнате; и они подслушали один раз ее разговор со светлым Финистом соколом, и своими глазами увидели, как он выскочил из окна и улетел за темный лес.

Старшие сестры были явно злыми. Они планировали на вечер надеть спрятанные ножи на окно комнаты своей сестры, чтобы яркий Финист Сокол мог разрезать свои цветные крылья. Они сделали это сразу, младшая сестра ничего не знала об этом. Она положила свой красный цветок на окно, легла на диван и крепко заснула. Яркий Финист Сокол летел к окну, и когда он вскакивал в стриженой левой ноге; но красивая девушка ничего не знала об этом; она так сладко спала, так спокойно. Гневно сделал яркий Финист Сокол подняться к небу и летать за темный лес.

Утром проснулась девушка. Она смотрела со всех сторон, уже было светло, и хорошей молодости там не было. Она посмотрела на окно, и на окне были два острых ножа друг напротив друга, и красная кровь капала с них на цветок. Долго лила девица горькие слезы, много бессонных ночей она проходила у окна своей палаты. Она махала светлым пером напрасно; яркий Финист Сокол больше не летает сам и не посылает слуг своих.

Наконец, она пошла к своему отцу со слезами на глазах и умоляла его благословить, отдала приказ сделать три пары железных туфель, три железные шесты, три железные шапки и три железных кулича; она положила пару туфель на ноги, шапку на голову, взяла посох в руку и направилась к тому моменту, с которого к ней прилетел яркий Сокол. Она идет через дремлющие леса, она идет над пнями, над бревнами. Одна пара железных башмаков вырубается, одна железная шапка стирается, один посох распадается, один торт грызется, и красивая девушка ходит, ходит все время, а лес темнеет, становится плотнее.

Все сразу она видит стоящую перед ней железную избу на куриных ножках, и она поворачивается, не переставая.

«Хат, хат! она сказала: «встань со спиной твоей к лесу, передо мной».

Хижина повернулась к ней. Она вошла в хижину, и в ней лежала Баба-Яга от угла к углу, ее губы на крестовине, нос в лофте.

«Тфу-тфу-тфу! в былые времена ничего из России не было видно ни со зрением, ни со слухом, но теперь запах России идет по широкому миру в видимой видимости, бежит к носу. Куда ты держишь свой путь, прекрасная девушка? Искусство летать от труда, или искать труд?»

«О, бабушка, дорогая, у меня был яркий Финист, Сокол цветочных перьев; мои сестры причинили ему вред! Сейчас я ищу яркого Финиста Сокола».

«О, дитя мое, тебе еще далеко; триста девять земель должны быть пройдены! Яркий Финист Сокол цветочных перьев живет в пятидесятом царстве в восьмидесятой земле, а теперь обручен с дочерью царя».

Баба-Яга накормила и накормила девицу тем, что послал Бог, и уложила ее спать. На следующее утро, когда свет просто сходит, она подняла ее, дала ей подарок в дорогу, — небольшой золотой Серп и десять маленьких алмазных гвоздей, — и сказала: «Когда ты придешь к синему морю, невеста Финиста светлого Сокола выйдет на берег погулять; возьми золотой молоток и диск алмазный ногтей. Она попытается купить их у тебя; но, красивая девушка, не берите никакой платы, только попросите увидеть яркого Финиста Сокола. Теперь идите, с Богом, к моей второй сестре».

И снова прекрасная Дева идет по темному лесу, идет все дальше и дальше, лес темнее и глубже, верхушки деревьев устремляются в небо. Теперь почти вторая пара обуви сношена, вторая шапка изношена, второй железный посох ломается, железный пирог прогрызается; перед девицей стоит железная хижина на куриных ножках, и она оборачивается, не переставая.

«Хата, о, избушка!»сказала она:» остановись спиной твоей к деревьям и лицом твоим ко мне, чтобы я могла войти и присесть».

Хижина повернулась спиной к деревьям, а спереди-к девице. Она вошла. В хижине лежала Баба-Яга от угла к углу, ее губы на крестике, ее нос в лофте.

«Тфу-тфу-тфу! в прежние времена ничего из России не было видно с виду или слышно со слухом, но теперь запах России идет по широкому миру. Куда делась твоя дорога, прекрасная девушка?»

«Бабушка, дорогая, я ищу яркого Финиста Сокола».

— О! он собирается жениться; у них девичья вечеринка до ночи», — сказал Баба-Яга.

Она дала ей есть и пить, и усыпила девицу. На рассвете на следующее утро она разбудила ее, дала ей золотую тарелку с бриллиантовым шариком и повелела ей наиболее твердо: «когда ты приходишь к берегу синего моря, Кати алмазный шар на Золотой тарелке. Невеста яркого Финиста Сокол цветочных перьев постарается купить тарелку и шарик; но ничего не берите за это, только попросите увидеть яркого Финиста Сокола. Теперь иди, с Богом, к моей старшей сестре».

И снова сказочная Дева проходит через темный лес, идет все дальше и дальше, лес становится все темнее и глубже. Теперь третья пара обуви почти износилась, третья шапка стирается, третий посох ломается,а последний торт прогрызается. На куриных ножках стоит железная изба и оборачивается.

«Хата, о, избушка!- воскликнула она, — встань со спиной твоей к деревьям и лицом твоим ко мне; я должна ползти и есть хлеб».

Хижина повернулась. В хижине лежала еще одна Баба-Яга от угла к углу, ее губы на крестике, ее нос в лофте.

«Тфу-тфу-тфу! в прежние времена ничего из России не было видно ни со зрением, ни со слухом, но теперь запах России идет по широкому миру. Где, прекрасная девушка, ты держишь свой путь?»

«Бабушка, дорогая, я ищу яркого Финиста Сокола».

«О, прекрасная девушка, он женился на царской дочери! Вот мой скакун; сядьте на него и идите, с Богом».

Девушка сидела на коне и стреляла дальше. Лес становился все тоньше и тоньше.

Вот, синее море перед ней; широкое и просторное, и там, вдалеке, как огонь, сжигают золотые вершины над возвышенными, белыми стенами каменными. То есть царство яркого Финиста Сокола. Затем она сидела на подвижном песке берега и забила молотком алмазные гвозди. И тут же царская дочь идет со своими медсестрами и девицами и верными служанками вдоль берега; она останавливается и хочет купить бриллиантовые гвозди и золотой молот.

«Царская дочка, дай мне только посмотреть на яркого Финиста Сокола, я их отдам просто так», — ответила Дева.

«Яркий Финист Сокол спит в настоящее время, и приказал, чтобы никто не был допущен; но дайте мне ваши красивые гвозди и молот, я покажу его тебе».

Она взяла молоток и гвозди, побежала к дворцу, воткнула в одежду яркого Финиста Сокола волшебную булавку, чтобы тот крепче спал и не просыпался; затем она приказала своим медсестрам провести красивую деву через дворец к мужу и пошла сама гулять.

Долго боролась девушка, долго плакала она над своей дорогой; она никак не могла его разбудить. Когда она подошла к своему удовольствию: «Царская дочь пришла домой, прогнала ее и вытащила булавку.

Яркий Финист Сокол проснулся. — О, как долго я спал! Кто-то был здесь, — сказал он, — и все время плакал надо мной, разговаривая; но я не мог открыть глаза, я чувствовал себя таким тяжелым».

— Ты только мечтал, — сказала царская дочь, — здесь никого не было.

На следующий день красивая девушка снова сидела на берегу синего моря и катала алмазный шар по золотой тарелке.

Царская дочь вышла на прогулку, увидела их и сказала: «продай их мне».

«Позвольте мне взглянуть на яркого Финиста Сокола, и я отдам это за бесценок».

Царская дочь согласилась, и снова она пронзила волшебной булавкой одежду яркого Финиста Сокола. И снова сказочная Дева горько плакала над своей дорогой, но не могла разбудить его.

На третий день она сидела на берегу синего моря, такая грустная и печальная, что кормила коня светящимися углями. Царская дочь, видя, что конь ест огонь, хотела купить его.

«Дай мне посмотреть на яркого Финиста Сокола, и я отдам скакуна просто так».

Царь-дочка согласилась, побежала к дворцу и сказала мужу: «дай мне заглянуть тебе в голову.»Она села, чтобы посмотреть ему в голову, и воткнула булавку в его волосы; сразу же он был в глубоком сне. Затем она отправила своих медсестер за красивой девицей.

Пришла прекрасная девушка, попыталась разбудить дорогого, обняла его и поцеловала, горько плакала, горько себя; он не просыпается. Потом она начала смотреть ему в голову, и из нее выпала волшебная булавка.

Яркий Финист Сокол разбудил всех сразу; он увидел прекрасную деву и обрадовался. Она рассказала ему все, как было: как ей завидовали ее злые сестры, как она бродила и как она обменялась с царской дочерью. Он любил ее больше, чем прежде, поцеловал ее в сладкие губы и повелел без промедления призывать бояр, князей и людей любой степени. Затем он спросил: «каково ваше суждение: с какой женой я должен провести свою жизнь, с той, кто продала меня, или с той, кто купила меня?»

Все бояре, князья и люди каждой степени решили в один голос взять купившую его женщину; но тот, кто продал его, повесить на ворота и пристрелить ее. Яркий Финист Сокол из цветочных перьев сделал это.

И они жили долго и счастливо

Вот и сказке конец!

Финист – Ясный Сокол

Жил да был крестьянин. Умерла у него жена, осталось три дочки. Хотел старик нанять работницу — в хозяйстве помогать. Но меньшая дочь, Марьюшка, сказала:

— Не надо, батюшка, нанимать работницу, сама я буду хозяйство вести.

Ладно. Стала дочка Марьюшка хозяйство вести. Все-то она умеет, все-то у нее ладится. Любил отец Марьюшку: рад был, что такая умная да работящая дочка растет. Из себя-то Марьюшка красавица писаная. А сестры ее завидущие да жаднющие, из себя-то они некрасивые, а модницы-перемодницы — весь день сидят да белятся, да румянятся, да в обновки наряжаются, платья им — не платья, сапожки — не сапожки, платок — не платок.

Поехал отец на базар и спрашивает дочек:

— Что вам, дочки, купить, чем порадовать?

И говорят старшая и средняя дочки:

— Купи по полушалку, да такому, чтоб цветы покрупнее, золотом расписанные.

А Марьюшка стоит да молчит. Спрашивает ее отец:

— А что тебе, доченька, купить?

— Купи мне, батюшка, перышко Финиста — ясна сокола.

Приезжает отец, привозит дочкам полушалки, а перышка не нашел.

Поехал отец в другой раз на базар.

— Ну, — говорит, — дочки, заказывайте подарки.

Обрадовались старшая и средняя дочки:

— Купи нам по сапожкам с серебряными подковками.

А Марьюшка опять заказывает;

— Купи мне, батюшка, перышко Финиста — ясна сокола.

Ходил отец весь день, сапожки купил, а перышка не нашел. Приехал без перышка.

Ладно. Поехал старик в третий раз на базар, а старшая и средняя дочки говорят:

— Купи нам по платью.

А Марьюшка опять просит;

— Батюшка, купи перышко Финиста — ясна сокола.

Ходил отец весь день, а перышка не нашел. Выехал из города, а навстречу старенький старичок:

— Здорово, дедушка!

— Здравствуй, милый! Куда путь-дорогу держишь?

— К себе, дедушка, в деревню. Да вот горе у меня: меньшая дочка наказывала купить перышко Финиста — ясна сокола, а я не нашел.

— Есть у меня такое перышко, да оно заветное; но для доброго человека, куда ни шло, отдам.

Вынул дедушка перышко и подает, а оно самое обыкновенное. Едет крестьянин и думает: “Что в нем Марьюшка нашла хорошего?”

Привез старик подарки дочкам, старшая и средняя наряжаются да над Марьюшкой смеются:

— Как была ты дурочка, так и есть. Нацепи свое перышко в волоса да красуйся!

Промолчала Марьюшка, отошла в сторону, а когда ьсе спать полегли, бросила Марьюшка перышко на пол и проговорила:

— Любезный Финист — ясный сокол, явись ко мне, жданный мой жених!

И явился ей молодец красоты неописанной. К утру молодец ударился об пол и сделался соколом. Отворила ему Марьюшка окно, и улетел сокол к синему небу.

Три дня Марьюшка привечала к себе молодца; днем он летает соколом по синему поднебесью, а к ночи прилетает к Марьюшке и делается добрым молодцем.

На четвертый день сестры злые заметили — наговорили отцу на сестру.

— Милые дочки, — говорит отец, — смотрите лучше за собой!

“Ладно, — думают сестры, — посмотрим, как будет дальше”.

Натыкали они в раму острых ножей, а сами притаились, смотрят. Вот летит ясный сокол. Долетел до окна и не может попасть в комнату Марьюшки. Бился, бился, всю грудь изрезал, а Марьюшка спит и не слышит. И сказал тогда сокол:

— Кому я нужен, тот меня найдет. Но это будет нелегко. Тогда меня найдешь, когда трое башмаков железных износишь, трое посохов железных изломаешь, трое колпаков железных порвешь.

Услышала это Марьюшка, вскочила с кровати, посмотрела в окно, а сокола нет, и только кровавый след на окне остался. Заплакала Марьюшка горькими слезами — смыла слезками кровавый след и стала еще краше.

Пошла она к отцу и проговорила:

— Не брани меня, батюшка, отпусти в путь-дорогу дальнюю. Жива буду — свидимся, умру — так, знать, на роду написано.

Жалко было отцу отпускать любимую дочку, но отпустил.

Заказала Марьюшка трое башмаков железных, трое посохов железных, трое колпаков железных и отправилась в путь-дорогу дальнюю, искать желанного Финиста — ясна сокола. Шла она чистым полем, шла темным лесом, высокими горами. Птички веселыми песнями ей сердце радовали, ручейки лицо белое умывали, леса темные привечали. И никто не мог Марьюшку тронуть; волки серые, медведи, лисицы — все звери к ней сбегались. Износила она башмаки железные, посох железный изломала и колпак железный порвала.

И вот выходит Марьюшка на поляну и видит: стоит избушка на курьих ножках — вертится. Говорит Марьюшка:

— Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом! Мне в тебя лезть, хлеба есть.

Повернулась избушка к лесу задом, к Марьюшке передом. Зашла Марьюшка в избушку и видит: сидит там баба-яга — костяная нога, ноги из угла в угол, губы на грядке, а нос к потолку прирос.

Увидела баба-яга Марьюшку, зашумела:

— Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Красная девушка, дело пытаешь аль от дела лытаешь?

— Ищу, бабушка, Финиста—ясна сокола.

— О красавица, долго тебе искать! Твой ясный сокол за тридевять земель, в тридевятом государстве. Опоила его зельем царица-волшебница и женила на себе. Но я тебе помогу. Вот тебе серебряное блюдечко и золотое яичко. Когда придешь в тридевятое царство, наймись работницей к царице. Покончишь работу — бери блюдечко, клади золотое яичко, само будет кататься. Станут покупать — не продавай. Просись Финиста — ясна сокола повидать.

Поблагодарила Марьюшка бабу-ягу и пошла. Потемнел лес, страшно стало Марьюшке, боится и шагнуть, а навстречу кот. Прыгнул к Марьюшке и замурлыкал:

— Не бойся, Марьюшка, иди вперед. Будет еще страшнее, а ты иди и иди, не оглядывайся.

Потерся кот спинкой и был таков, а Марьюшка пошла дальше. А лес стал еще темней.

Шла, шла Марьюшка, башмаки железные износила, посох поломала, колпак порвала и пришла к избушке на курьих ножках. Вокруг тын, на кольях черепа, и каждый череп огнем горит.

Говорит Марьюшка:

— Избушка, избушка, встань к лесу задом, ко мне передом! Мне в тебя лезть, хлеба есть.

Повернулась избушка к лесу задом, к Марьюшке передом. Зашла Марьюшка в избушку и видит: сидит там баба-яга — костяная нога, ноги из угла в угол, губы на грядке, а нос к потолку прирос.

Увидела баба-яга Марьюшку, зашумела:

— Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Красная девушка, дело пытаешь аль от дела лытаешь?

— Ищу, бабушка, Финиста — ясна сокола.

— А у моей сестры была?

— Была, бабушка.

— Ладно, красавица, помогу тебе. Бери серебряные пяльцы, золотую иголочку. Иголочка сама будет вышивать серебром и золотом по малиновому бархату. Будут покупать — не продавай. Просись Финиста — ясна сокола повидать.

Поблагодарила Марьюшка бабу-ягу и пошла. А в лесу стук, гром, свист, черепа лес освещают. Страшно стало Марьюшке. Глядь, собака бежит:

— Ав, ав, Марьюшка, не бойся, родная, иди. Будет еще страшнее, не оглядывайся.

Сказала и была такова. Пошла Марьюшка, а лес стал еще темнее. За ноги ее цепляет, за рукава хватает… Идет Марьюшка, идет и назад не оглянется.

Долго ли, коротко ли шла — башмаки железные износила, посох железный поломала, колпак железный порвала. Вышла на полянку, а на полянке избушка на курьих ножках, вокруг тын, а на кольях лошадиные черепа; каждый череп огнем горит.

Говорит Марьюшка:

— Избушка, избушка, встань к лесу задом, а ко мне передом!

Повернулась избушка к лесу задом, а к Марьюшке передом. Зашла Марьюшка в избушку и видит: сидит баба-яга — костяная нога, ноги из угла в угол, губы на грядке, а нос к потолку прирос. Сама черная, а во рту один клык торчит.

Увидела баба-яга Марьюшку, зашумела:

— Тьфу, тьфу, русским духом пахнет! Красная девушка, дело пытаешь аль от дела пытаешь?

— Ищу, бабушка, Финиста — ясна сокола.

— Трудно, красавица, тебе будет его отыскать, да я помогу. Вот тебе серебряное донце, золотое веретенце. Бери в руки, само прясть будет, потянется нитка не простая, а золотая.

— Спасибо тебе, бабушка.

— Ладно, спасибо после скажешь, а теперь слушай, что тебе накажу: будут золотое веретенце покупать — не продавай, а просись Финиста — ясна сокола повидать.

Поблагодарила Марьюшка бабу-ягу и пошла, а лес зашумел, загудел: поднялся свист, совы закружились, мыши из нор повылезли—да все на Марьюшку. И ви дит Марьюшка — бежит навстречу серый волк.

— Не горюй, — говорит он, — а садись на меня и не оглядывайся.

Села Марьюшка на серого волка, и только ее и видели. Впереди степи широкие, луга бархатные, реки медовые, берега кисельные, горы в облака упираются. А Марьюшка скачет и скачет. И вот перед Марьюшкой хрустальный терем. Крыльцо резное, оконца узорчатые, а в оконце царица глядит.

— Ну, — говорит волк, — слезай, Марьюшка, иди и нанимайся в прислуги.

Слезла Марьюшка, узелок взяла, поблагодарила волка и пошла к хрустальному дворцу. Поклонилась Марьюшка царице и говорит:

— Не знаю, как вас звать, как величать, а не нужна ли вам будет работница?

Отвечает царица:

Давно я ищу работницу, но такую, которая могла бы прясть, ткать, вышивать.

— Все это я могу делать.

— Тогда проходи и садись за работу.

И стала Марьюшка работницей. День работает, а наступит ночь — возьмет Марьюшка серебряное блюдечко золотое яичко и скажет:

— Катись, катись, золотое яичко, по серебряному блюдечку, покажи мне моего милого.

Покатится яичко по серебряному блюдечку, и предстанет Финист — ясный сокол. Смотрит на него Марьюшка и слезами заливается:

— Финист мой, Финист — ясный сокол, зачем ты меня оставил одну, горькую, о тебе плакать!

Подслушала царица ее слова и говорит:

— Продай ты мне, Марьюшка, серебряное блюдечко и золотое яичко.

— Нет, — говорит Марьюшка, — они непродажные. Могу я тебе их отдать, если позволишь на Финиста — ясна сокола поглядеть.

Подумала царица, подумала.

— Ладно, — говорит, — так и быть. Ночью, как он уснет, я тебе его покажу.

Наступила ночь, и идет Марьюшка в спальню к Финисту — ясну соколу. Видит она — спит ее сердечный друг сном непробудным. Смотрит Марьюшка не насмотрится, целует в уста сахарные, прижимает к груди белой, — спит не пробудится сердечный друг.

Наступило утро, а Марьюшка не добудилась милого…

Целый день работала Марьюшка, а вечером взяла серебряные пяльцы да золотую иголочку. Сидит вышивает, сама приговаривает:

— Вышивайся, вышивайся, узор, для Финиста — ясна сокола. Было бы чем ему по утрам вытираться.

Подслушала царица и говорит:

— Продай, Марьюшка, серебряные пяльцы, золотую иголочку.

— Я не продам, — говорит Марьюшка, — а так отдам, разреши только с Финистом — ясным соколом свидеться.

Подумала та, подумала.

— Ладно, — говорит, — так и быть, приходи ночью.

Наступает ночь. Входит Марьюшка в спаленку к Финисту — ясну соколу, а тот спит сном непробудным.

— Финист ты мой, ясный сокол, встань, пробудись!

Спит Финист — ясный сокол крепким сном. Будила его Марьюшка — не добудилась.

Наступает день.

Сидит Марьюшка за работой, берет в руки серебряное донце, золотое веретенце. А царица увидала: продай да продай!

— Продать не продам, а могу и так отдать, если позволишь с Финистом — ясным соколом хоть часок побыть.

— Ладно, — говорит та.

А сама думает: “Все равно не разбудит”.

Настала ночь. Входит Марьюшка в спальню к Финисту — ясну соколу, а тот спит сном непробудным.

— Финист ты мой — ясный сокол, встань, пробудись!

Спит Финист, не просыпается.

Будила, будила — никак не может добудиться, а рассвет близко.

Заплакала Марьюшка:

— Любезный ты мой Финист — ясный сокол, встань, пробудись, на Марьюшку свою погляди, к сердцу своему ее прижми!

Упала Марьюшкина слеза на голое плечо Финиста — ясна сокола и обожгла. Очнулся Финист — ясный сокол, осмотрелся и видит Марьюшку. Обнял ее, поцеловал:

— Неужели это ты, Марьюшка! Трое башмаков износила, трое посохов железных изломала, трое колпаков железных поистрепала и меня нашла? Поедем же теперь на родину.

Стали они домой собираться, а царица увидела и приказала в трубы трубить, об измене своего мужа оповестить.

Собрались князья да купцы, стали совет держать, как Финиста — ясна сокола наказать.

Тогда Финист — ясный сокол говорит:

— Которая, по-вашему, настоящая жена: та ли, что крепко любит, или та, что продает да обманывает?

Согласились все, что жена Финиста — ясна сокола — Марьюшка.

И стали они жить-поживать да добра наживать. Поехали в свое государство, пир собрали, в трубы затрубили, в пушки запалили, и был пир такой, что и теперь помнят.

Оцените статью
Рейтинг автора
4,8
Материал подготовил
Максим Коновалов
Наш эксперт
Написано статей
127
А как считаете Вы?
Напишите в комментариях, что вы думаете – согласны
ли со статьей или есть что добавить?
Добавить комментарий